Belona Ferne
Погоде, дню и чувствам в унисон.
2007 год
* * *
Все мои Я по тысячам дорог,
до этого, беспечно разбредались:
там – на пролом, а там неслышно крались,
и живы, потому, что Бог сберег.
Но вот и мне явился серафим*
и все, что – Я, в одно соединяя
направил к солнцу. Заново живая,
должна вновь выбрать точный псевдоним.
===
25.10.2007
* * *
Я пью чаек из тонкого стакана...
Бочелли мне поет... Смотрю в окно...
Напротив зданье скрылось... не видно
в объятьях перед-снежного тумана.
Душа притихла... нравиться ей утро...
и ощущенье свежести... и мой,
осенне-нирванический покой...
Ах, дивно как вчера смеялась Юта.
25.10.2007
Я хочу уйти-умчаться,
улететь куда-нибудь,
чтоб ни с кем здесь не встречаться,
не вникать в любую суть
ни живого, ни предметов,
улететь туда, где дни,
светлой связкою сонетов
кружат летние огни.
* * *
Иду себе, заведомо не меря
путь на итог – безцелие на флаге.
Подъемы, спуски, ровности, зигзаги –
одолеваю, размеряя время.
Оно лишь – факел для меня сегодня!
Его и сила, и свеченье важно,
все остальное блещет антуражно,
как первый снег средь солнечного полдня.
Октябрь 2007
* * *
Мне научиться нужно жить
опять в своем закрытом мире,
себе и верить, и служить,
пустых надежд отбросив гири.
Мечты неясные мои
пора свернуть и запечатать,
не выходить из колеи
дороги разумом начатой.
И, вот что главное: пора
не строить планы на блаженство,
а чувств беспечный карнавал
остановить, как злое действо.
Но… только прежде чем порвать
с самой собой, до корня праздной –
не плохо б четко осознать,
что новь, любая, не напрасна.
сентябрь 2007
* * *
Еще и встречи не было, а ты
уже слова прощанья в сердце слышишь,
любимых всех неясные черты
просветом лунным на тумане пишешь
И сам не знаешь, что тебе милей:
мечты, со вкусом женщины навек,
или реальность сущности твоей,
в которой ты – свободный человек.
July, 7.
Rain and rain, and rain...
And very grey and sad in Moscow sky...
And does not to bring me feelings.
Yours, so strange, not clear me, silence...
Июль Седьмое дождь и дождь в Москве.
Что ж небо среднелетнее в тоске?
Не дарит мне от састья сладких чувств,
и мой почтовый ящик странно пуст.
* * *
01-Jun-2007
Не урони трагично руки,
глаза печально не сужай,
в сердечном слабом перестуке
сознанье жизни не лишай.
Найди в душе такое что-то,
что впрыснет в кровь питанье сил,
чтоб ты, с безумством кашалота,
себя в себе не сокрушил.
11.05.2007
* * *
Туда – сюда, туда – сюда,
как лисы в клетке, кони мечутся,
хвосты и гривы резко плещутся,
глаз сверкают, как слюда.
Как оборвать, остановить
страстей и паники кипенье,
чтобы случайное паденье
смертельное предотвратить?
Войти в табун и ухватить
одну из лошадей покрепче,
превозмогая сбой сердечный,
безумный бег остановить?
И ты вошел, и вожаку
мангустом бросился на шею!
И тот взметнулся вертким змеем
подобно черному огню.
Последний раз рванулся дико
и встал, как вкопанный, за ним
все стадо сникло, словно дым,
и замерло на срыве пика.
А ты, как мертвый на коне
лежал, еще себе не веря
что превзошел любого зверя!
По чьей вине… по чьей вине?
* * *
Вдруг подустав от благ уединенья,
от жизни даже с самым любым врозь,
мы иногда, себе на удивленье,
свободу обменяем на авось.
В такие дни мы чуждых и случайных
готовы приютить и обогреть,
пустоты заполнять собой отчаянно,
и из всех сил порывисто гореть.
Но, между вспышек радости и благости,
замрем ледово-предалмазно вдруг,
от мысли непомерно явной странности:
«А разве счастье может ткать испуг?»
Испуг – создатель? Нет, скорей смотритель он.
Дары судьбы, чем взвесить, как понять?
Брильянты ж не гранят под кабошон,
без острых граней счастью не сиять.
* * *
Летняя любовь сродни угару
от песка июля, душный зной
единит сердца в немую пару
чуждую рассудком и душой.
Зимняя любовь родится тихо
в ищущих спасенье от тоски,
потому она всегда, трусиха,
рвет сердца смиренных на куски.
Осенью любовь – дитя надрыва,
гонит к ней остуды страх , испуг,
жуткое предчувствие обрыва.
Осенью любимый – чаще друг.
Есть еще одна любовь! Отрада,
упоенье, счастье, жизни новь!
Выси вдохновенной чувствопадом
одаряет вешняя любовь.
Вешнюю любовь не забывают,
как ребенку, все прощают ей.
Вновь и вновь весною оживают
любящие омутом очей.
* * *
Нет ничего прекраснее начала,
нет ничего печальнее конца,
и эти два контраста завязала
в улыбке и на горечи лица,
спирально, жизнь.