Спасенье 

  Удивляешься, почему так не люблю мороз? Я, не нелюблю его, я его ненавижу! Наверно это единственное в мире, к чему не меняется мое отношение, и о чем могу так резко сказать.
На земле много враждебных живому стихий, но мороз – одна из самых коварных, потому что, в отличии от других, приходит незаметно. Люди, в общем-то, не бояться мороза, но животные страдают от него и часто, и тяжело.
Мороз тем и страшен, что не воспринимается как враг, особенно в той местности, где бывает очень редко.
Я много лет провела в заполярье и могу вспомнить немало случаев о коварстве ожидаемой и неожиданной стужи. Но сегодня покажу, что и не очень большой мороз, являясь неожиданно в теплую климатическую зону – настоящая стихия.
Как-нибудь подробно опишу, как и почему оказалась я в Черноморском заповеднике, сейчас же начну в этого момента.

Стояла удивительно теплая солнечная осень, и мне захотелось полного отдохновения души. Приехав в Железный порт, я получила и солнце, и море, и все те ощущения себя, которые были уже так необходимы мне в этой необыкновенно ласковой осени.
Но… на четвертый день с утра подул холодный ветер, а к вечеру температура опустилась почти до нуля. Ночью стало так холодно, что и люди, и природа в недоумении замерли. Даже море, от неожиданности, стихло до абсолютного штиля.
Наутро, вследенящий устойчивый ветер сковал все и вся. Полуденное солнце было бессильно перед дыханием неумолимой стужи, а к вечеру мороз усилился еще больше.
Вторая ночь выдалась столь же морозной. Днем же опустился, словно полярный холод.
Эта необъяснимость продолжалась и продолжалась.
На пятый день стужи, с утра небо затянулось белесой пеленой, и казалось, что к обеду потеплеет, но этого не происходило.
С огорчением я начала собирать вещи.       Поуговаривав себя не спешить, ближе к вечеру  все же решила вернуться.
Прощаясь с морем, я ощутила странную вещь: мое досадливое смотрение  перекрывалось словно живым взглядом растерявшейся бесконечности. С чувством безжалостно покидающего, я села в машину и направилось в город. Проехав по шоссе минут двадцать, в надежде сократить время пути, я свернула на проселочную дорогу. Но, миновав несколько небольших деревень, почему-то передумала, развернулась и поехала обратно к трассе.
Увы, не успела пройти и пяти  километров – мотор резко заглох.
Какое-то время я сидела, поджидая встречную машину, но поняв, что ожидание может затянуться надолго, решила пройти пешком к шоссе и попросить помощи. Досадливо, хлопнув дверью, я быстро пошла вперед. Сначала прямо, потом в сторону и опять в сторону, и вдруг… дорога закончилась! Я подумала, что выбрала неверную отвилку проселочной дороги и, в надежде побыстрее выйти к шоссе, пошла по пешеходной тропинке хорошо протоптанной среди каких-то растений.
Постепенно я начала замечать, что иду уже не меж высоких трав и кустов, а среди камышей, то есть, вдоль берега. Поворачивать обратно и искать машину…? Теперь это было бессмысленно. Не зная, где нахожусь, я шла вперед, пока не почувствовала, что иду уже не по земле, а по замерзшей воде.
Здесь я окончательно поняла, что  заблудилась.
Я остановилась и начала вслушиваться, стараясь определить, в каком направлении находится какое-нибудь селение или большая дорога. Но кругом стояла такая тишина, что я испугалась. Меня охватил панический ужас, от мысли, что по собственной глупости оказалась одна среди этого пустынного пространства.
Не отдавая себе отчета, я пошла дальше среди высоких камышей. Холодные растения били меня своими жесткими листьями, ноги скользили по замерзшей воде. Я хваталась за стволы камыша, но, хрупкие на морозе, они обламывались, и я часто чуть ли не падала на колени.
В этот момент пошел мелкий снег, редкий, но колкий, как стеклянная крошь, и все вокруг белесо затуманилось. Мне начало казаться, что я никогда не выйду из этого застывшего безлюдья.
Когда камыши вдруг поредели, и показался небольшой просвет, я пошла так быстро, что даже не успевала поскальзываться и через минуту оказалась на неширокой чистой полосе. Я сразу поняла, что это замерзший путь для выхода лодок к воде. Пытаясь определить направление к берегу, я почему-то повернула влево. Абсолютно гладкий лед здесь позволял скользить, и я делала движения ногами, как если бы была на коньках.
Теперь я мчалась, как могла быстро, потому-что начинало смеркаться, и скоро увидела впереди более широкий просвет. Решив, что это берег, я припустилась из всех сил и… вылетела на бескрайнее пространство морского залива! От неожиданности я резко затормозила и чуть не упала на абсолютно прозрачный здесь лед. Какое-то время я даже не пыталась шевелиться. Затаив дыхание я стояла и смотрела на застекленную воду залива. Мне было страшно! Казалось: стоит переступить – тонкий лед расколется, и я уйду на дно.
В конце-концов, преодолев страх, я плавно развернулась и медленно-медленно заскользила по каналу в обратную сторону. Сначала предельно осторожно, потом смелее, а потом просто пошла. Пошла с каким-то прежде незнакомым мне спокойствием. Теперь во мне не было ни страха, ни желания спешить. Я знала, что иду к берегу, и скоро весь этот ужас останется позади.
Не знаю, сколько минут брела я по этой ледяной дороге, но вдруг почувствовала, что ноги мои уже не скользят, а ледяной снег прекратился.
Завидев вдалеке кроны деревьев, я не помчалась, как недавно – напротив, поплелась  пустынно-бесчувственно, потому что устала, устала и замерзла так, что не имела сил ни радоваться, ни вообще на что-либо реагировать.
С чувством полного безразличия и душевной пустоты я вышла на берег.
Но…, но сделав несколько шагов, остановилась, как вкопанная!
Дальше мне невозможно было идти…, дальше мне негде было ступить…
По голой, кажущейся в сумерках абсолютно черной земле были разбросаны тела огромных белоснежных птиц.
Пораженная странным страшным видением, неспособная что-либо понимать, стояла я без дыхания… и… только медленно водила глазами, озирая необъяснимую трагедию.
Долго… долго я не могла пошевелиться.
Но, наконец, ко мне вернулся дар двигаться, и я начала подниматься по склону.
Озираясь по сторонам, сворачивая то вправо, то влево, то растерянно пятясь – я обходила тела с безжизненно раскинутыми крыльями.
Словно в каком-то жутком сне, смотрела я на ужасающе, неземно длинные шеи мертвых птиц и как безумная, со стоном бормотала:  -  Лебеди… Лебеди… Лебеди….
С комом в горле, подавившем крик отчаянья, и сердцем полным едва переносимой боли, миновала я этот скорбный погост. Поднявшись наверх я опять остановилась: все во мне просило оглянуться, требовало последнего прощального взгляда, но…, я чувствовала, что у меня не хватит сил, что я не переживу того, что увижу. Титаническим усилием воли, я сорвала себя с места и пошла вперед между деревьев.
Здесь было почти темно.
Пройдя совсем немного, я заметила в кустах что-то белеющее. Раздвинув ветки, я увидела огромного лебедя и, потому, как он сидел спрятав голову под крыло, поняла, что он жив! Я положила ладони на птицу – перья были теплые. Какая безмерная радость охватила меня! Плача от счастья, я схватила лебедя на руки и, с невесть откуда взявшимися силами, побежала искать спасения.

RESCUE

You wonder why so I don’t like a frost.  I do not like it, I hate it! Probably this is only thing in the world to what my relation is unchanged, and about what I can so sharply tell.
On the earth there is a lot of hostile elements for living, but a frost – one of the most artful because, in difference from others, comes imperceptibly. In general, people aren’t afraid of a frost, but animals suffer from it, and it is often, and it is heavy.
The frost is terrible because is not perceived as the enemy, especially in that district where it happens seldom.
I have spent many years to a polar region and I can recollect many cases about treachery of an expected and not expected icy cold. But today I will show, as not so big frost, appearing unexpectedly in a warm climatic zone – the real troubles.
Somehow I will describe in detail, how and why I appeared in the Black Sea reserve, now I will begin since this moment.
There was surprisingly warm solar autumn, and I wanted full rest of soul. Having arrived to Iron port, I have got the sun and the sea, and all of those sensations, which were already so are necessary for me this unusually tender autumn.
But … for the fourth day since the morning very cold wind has blown and by the evening the temperature has fallen subzero. It became so coldly at night that people and the nature have stood in perplexity. From unexpectedness even the sea has abated to an absolute calm.
Next morning, the chilling steady wind has held down everything.
Even the midday sun was powerlessly before breath of a relentless icy cold. And by the evening the frost has amplified still more.
The second night has stood out so frostier and in the afternoon has fallen as if a polar cold.
This inexplicability proceeded and proceeded.
On the fifth day of an icy cold, since the morning the sky was tightened by a whitish veil, and it seemed that by a dinner will become warmer, but it did not occur.
With affliction I have started to collect things. Persuading myself not to hasten, along toward evening nevertheless I have decided to return.
Saying goodbye to the sea, I have felt a strange thing: my annoyance watching was blocked as if by a alive sight of the become puzzled infinity. With ruthlessly leaving feeling, I have sat down in the car and have gone to a city. Having passed on highway twenty minutes, in hope to reduce way time, I have gone down on a country road.
Having passed some small villages, I have for some reason changed the mind and having developed have gone back to a line.
Alas, I haven’t had time to pass also five kilometers – the motor has sharply decayed.
Sometime I sat, waiting the counter car. But having understood that expectation can be proceed for a long time, has decided to pass on foot to highway and to ask the help. Having slapped with door, I have quickly gone forward. First head-on, then aside and again aside, and suddenly … the road has ended! I have thought that have chosen incorrect course of country road and, in hope to reduce a way to highway, have gone on a foot footpath well worn among any plants.
Step-by-step I have started to notice that I go already not among bushes, but among canes, that is, alongshore. To turn back and to search for the car … now it was absurd. Without knowing, where I am, I went forward, till have felt that I go not by the ground, but on the frozen water.
Here I have definitively understood that have lost the way.
I have stopped and have started to listen attentively, trying to define, in what direction there is a main road. But around there was such silence that I was frightened. I was captured by panic horror, from thought that by own nonsense I became alone among this deserted space.
Without giving myself the report, I have gone further already among high canes. Cold plants beat me the rigid leaves, feet slid on the frozen water. I caught at cane trunks, but, fragile on a frost, they broke off, and I often did not fall almost on knees.
Small snow has gone to this moment, rare, but caustic as glass crumb, and all around as if has grown dim. It has started to seem me that I will never leave this fallen asleep deficiency.
When canes have suddenly thinned, and the small gleam has seemed, I have gone so quickly that had not time even to slip, and a minute later it has appeared on a rather narrow pure strip. I have understood at once that it is a way for an exit of boats to water. Trying to define a direction to coast, I have for some reason turned to the left. Absolutely smooth ice here allowed to slide, and I did movements by feet as if I was on skates.
Now I rushed, as could quickly because it started to get dark and I have soon seen ahead wider gleam. Having decided that it is coast, I have rushed from all forces and … have taken off on boundless space of a sea gulf! From unexpectedness I have sharply braked and have almost fallen nearly on absolutely transparent ice. Any time I did not try to move at all. With bated breath I stood and looked at the glazed water of a gulf. To me it was terrible! It seemed, it is necessary to cross – thin ice will break up, and I will leave on a bottom.
In the end-ends, having overcome fear, I was smoothly developed and slowly slipped on the channel in the opposite direction. First extremely carefully, then more safely, and then I have simply gone. I have gone with unfamiliar calmness unknown me before. Now there was not fear in me, no desire to hasten. I knew that I go to coast, and all this horror remains behind.
I do not know, how many minutes I went on this ice road, but have suddenly felt that my feet do not slide any more, and snow has stopped.
Having caught sight in the distance of crones of trees, I have not rushed off, as recently, and opposite, have trudged insensibly, because have got tired, have got tired and have frozen so that had no forces to rejoice, to react to something. With feeling of an absolute indifference and sincere emptiness I left on coast.
But …, but having made some steps, I have stopped, as driven!
Further I could not go …, further I had no place to step …
On naked, absolutely black earth seeming in twilight bodies of huge snow-white birds have been scattered.
Amazed with the strange terrible vision, incapable something to understand, I was standing without breath … and … only I was slowly droving eyes, looking inexplicable tragedy.
Long … long I could not move.
But, at last, gift to move has returned to me and I have started to rise on a slope.
Looking around, moving to the right, to the left, perplexed moving back – I was bypassing bodies with lifeless spread wings.
As if in any terrible dream, I was looking at dreadfully long necks of dead birds and as mad, with groan muttering: - Swans … Swans … Swans ….
With heart full of an inexpressible pain, I have passed this mournful cemetery and, without looking back any more, have gone between trees.
Here it was almost dark.
Having passed very little, I have noticed in bushes something growing white. Having drawn apart branches, I have seen a huge swan and because it sat, having hidden a head under a wing, I have understood that it is alive. I have put palms on a bird – feathers were warm. What immense pleasure has captured me! Crying with happiness, I have seized a swan on hands and, with goodness knows where from undertaken forces, I have run to search for rescue.